Май 2026
29 международная арт-терапевтическая конференция
29 международная арт-терапевтическая конференция
Виртуальная выставка: "Искусство во времена глобальных вызовов"
В рамках конференции в очередной раз была организована виртуальная выставка произведений членов Ассоциации - «Искусство во времена глобальных вызовов»..
Она включает произведения изобразительного искусства (графику, живопись, объекты, пластические формы, скульптуру, фотографию), мультимедийные презентации, поэзию, музыку, многие из которых были посвящены ключевой теме конференции «Человек, высокие технологии и арт-терапия».
Выставка в очередной раз показывает, что в трудных жизненных ситуациях творчество имеет огромную конструктивную силу, помогает сохранить мир и человека, обращаясь к его духовной сущности, укрепляя его связь с природой, семьей, человеческой общностью, культурой.
Выставка в очередной раз показывает, что в трудных жизненных ситуациях творчество имеет огромную конструктивную силу, помогает сохранить мир и человека, обращаясь к его духовной сущности, укрепляя его связь с природой, семьей, человеческой общностью, культурой.
1
- Бахронкулова Екатерина (Санкт-Петербург)частнопрактикующий семейный психолог, член Национальной арт-терапевтической ассоциации РФ.«Энергия волн: метафора жизни», масло, 40х50. 2026 г.
“
Моя картина посвящена морю, которую я воспринимаю как воплощение мощи и величия водной стихии. Здесь вода предстаёт в своём самом неукротимом обличии. Бушующее море, вздымающиеся волны, пенящиеся гребни — всё это создаёт ощущение первозданной силы, которая одновременно пугает и завораживает.
Эта картина — визуальная метафора мысли о внутренней силе. Как волны сметают всё на своём пути, так и человек, опираясь на свой внутренний импульс, может преодолевать препятствия, «разбивать» преграды и открывать новые горизонты. Море здесь — символ многогранности жизни: оно одновременно опасно и притягательно, способно отнимать силы и дарить вдохновение.
Глубина картины заставляет задуматься о скрытых богатствах — как в океане, так и в самом человеке. Здесь воплощена та самая «огромная внутренняя мощь и дикая, неуправляемая и всепоглощающая сила», о которой вы говорите. Это не просто изображение моря — это гимн стихии, которая учит нас уважению, смирению перед её мощью и одновременно даёт веру в собственные неограниченные возможности.
Эта картина — визуальная метафора мысли о внутренней силе. Как волны сметают всё на своём пути, так и человек, опираясь на свой внутренний импульс, может преодолевать препятствия, «разбивать» преграды и открывать новые горизонты. Море здесь — символ многогранности жизни: оно одновременно опасно и притягательно, способно отнимать силы и дарить вдохновение.
Глубина картины заставляет задуматься о скрытых богатствах — как в океане, так и в самом человеке. Здесь воплощена та самая «огромная внутренняя мощь и дикая, неуправляемая и всепоглощающая сила», о которой вы говорите. Это не просто изображение моря — это гимн стихии, которая учит нас уважению, смирению перед её мощью и одновременно даёт веру в собственные неограниченные возможности.
2
- Э’Коурт Беверли (Финдхорн, Шотландия)сертифицированный арт-терапевт, один из лидеров холистического направления в арт-терапии (Великобритания), работает на базе Финдхорн Фонда, участвует в международных социальных арт-терапевтических проектах, ведет частную практику.
“
Этот цикл работ, созданных из природных материалов и компьютерных деталей, отражает мои опасения по поводу все более усиливающегося вторжения технологий в природу, а также глубокие прозрения тибетской Ваджраяны о природе нашего разума и реальности.
Игра с природными и неприродными элементами кажется мне способом осмысления моего опыта взаимодействия с естественной и техногенной средой и, вместе с этим, разных способов мировосприятия.
Игра с природными и неприродными элементами кажется мне способом осмысления моего опыта взаимодействия с естественной и техногенной средой и, вместе с этим, разных способов мировосприятия.
- «Природа во всем».
Ассамбляж из найденных природных и техногенных объектов.
Образ крошечного святилища в коробке перекликается с переносными алтарными предметами странствующих йогов и крошечными святилищами для уединения в Индии, Непале и Тибете.
В рамках этого проекта я создала миниатюрные святилища, которые являются незатейливыми, игривыми творениями из бумаги и найденных материалов, отражают поток моих мыслей и поэзии. Они также возникли из моей потребности создать небольшое комнатное святилище во время путешествий, которое за эти годы приняло множество различных форм.
- Путь исцеления земли и человека
Вокруг ступ; улучшается качество земли и растений и наблюдаются иные благотворные эффекты. Я сама наблюдала некоторые из многочисленных явлений, зафиксированных на протяжении тысячелетий, вокруг как древних, так и недавно построенных ступ, которые возведены в соответствии с точными геомантическим и другими критериями и наполнены особыми предметами.
- Обожженные глиняные бусины и коробочки с семенами
3
- Козар Аленапсихолог, член Национальной Арт-терапевтической Ассоциации РФ (Санкт-Петербург).«Сердце скорбящее»». Оргалит, масляная пастель, цифровая обработка изображения. 2026 г.
“
Свою работу связываю с темой следующим образом: мы живем во времена глобальных вызовов, как политических, так и экологических, времена скоростного развития высоких технологий. Эти изменения масштабны, часто разрушительны, фатальны. Время требует быстрого переключения, скоростного обновления. Но способность психики человека к переработке информации, проживанию эмоций, нужного времени горевания, принятия изменений осталось прежней. Мы не успеваем принять, осмыслить реальность, но это так важно! И потому сердце скорбит на моем рисунке, пребывая в холодном круге нитей информационной паутины. Живое, эмоциональное, скорбящее.
4
- Копытин Александр (Санкт-Петербург)доктор медицинских наук, профессор кафедры психологии СПбАППО, председатель Арт-терапевтической ассоциации, поэт, автор музыкально-поэтических альбомов.Примерно полтора года назад я познакомился с поэтическим наследием Талиесина – поэта Раннего Средневековья, жившего в VI века н.э. Оно вдохновило меня на создание поэтического цикла «Так говорил Талиесин».
“
В образе этого барда, в самом его мироощущении, насколько можно судить об этом по относительно немногочисленным сохранившимся стихам, я увидел воплощение архетипического идеала Поэта, Творца, тонко чувствующего не только человеческую драму, но и большой мир – вселенную, нашу планету, свой родной Уэльс, способного общаться не только с людьми, но и природой.
О «легендарном» Талиесине известно больше, чем об историческом. Ему приписывались пророческие способности и уникальный поэтический дар. Образ «легендарного» Талиесина как носителя универсального знания о мире и человеке в дальнейшем, в эпоху романтизма и уже в ХХ веке, оказался очень популярным среди авторов, пишущих исторические романы и произведения в жанре фэнтези, особенно основанные на сюжетах из кельтской мифологии.
Обращение к фигуре Талиесина и попытки разных авторов наделить его качествами мудростьи, способностями к творческому воображению и визионерству и др. имеет нечто общее с попытками идеализации ряда иных исторических фигур. Одной из них является, например, фигура Заратустры, которому приписывается авторство Авесты — писания зороастризма. В свое время его образ вдохновил Фридриха Ницше на написание философского романа «Так говорил Заратустра».
В этом произведении, однако, Ницше довольно свободно описывает личность Заратустры и превращает его в выразителя тех мыслей и идеалов, которые больше характеризуют самого Ницше, нежели Заратустру и его учение. Тем не менее, нахождение легендарного персонажа, поднимавшего ключевые вопросы бытия человека и его морали, помогло Ницше оформить свои представления.
Подобно тому, как Ницше нашел в Заратустре своего Героя, помогающего философу оформить свое мировоззрение и взгляд на человека, в лице Талиесина я также в определенной мере обрел своего Героя. Идентификация с ним и использование поэтического слова помогли мне выразить мой собственный жизненный опыт и картину мира.
Полгода назад я решил попробовать положить свои стихи из этого цикла на музыку, используя возможности нейросети. Признаюсь, результат сотворчества с ИИ произвел на меня впечатление. Я не только впервые ощутил сильные стороны и подводные камни партнерства с ИИ, но и задал нейросети те музыкальные стили, которые ранее не были мне особо близки – рэп и мелодическое прогрессивное техно – перемешивая их с русским цыганским романсом и хасидским нигуном. Так появился мой первый музыкально-поэтический альбом «Так говорил Талиесин», доступный на всех основных стриминговых площадках (ЯндексМузыка, Apple Music и др.).
О «легендарном» Талиесине известно больше, чем об историческом. Ему приписывались пророческие способности и уникальный поэтический дар. Образ «легендарного» Талиесина как носителя универсального знания о мире и человеке в дальнейшем, в эпоху романтизма и уже в ХХ веке, оказался очень популярным среди авторов, пишущих исторические романы и произведения в жанре фэнтези, особенно основанные на сюжетах из кельтской мифологии.
Обращение к фигуре Талиесина и попытки разных авторов наделить его качествами мудростьи, способностями к творческому воображению и визионерству и др. имеет нечто общее с попытками идеализации ряда иных исторических фигур. Одной из них является, например, фигура Заратустры, которому приписывается авторство Авесты — писания зороастризма. В свое время его образ вдохновил Фридриха Ницше на написание философского романа «Так говорил Заратустра».
В этом произведении, однако, Ницше довольно свободно описывает личность Заратустры и превращает его в выразителя тех мыслей и идеалов, которые больше характеризуют самого Ницше, нежели Заратустру и его учение. Тем не менее, нахождение легендарного персонажа, поднимавшего ключевые вопросы бытия человека и его морали, помогло Ницше оформить свои представления.
Подобно тому, как Ницше нашел в Заратустре своего Героя, помогающего философу оформить свое мировоззрение и взгляд на человека, в лице Талиесина я также в определенной мере обрел своего Героя. Идентификация с ним и использование поэтического слова помогли мне выразить мой собственный жизненный опыт и картину мира.
Полгода назад я решил попробовать положить свои стихи из этого цикла на музыку, используя возможности нейросети. Признаюсь, результат сотворчества с ИИ произвел на меня впечатление. Я не только впервые ощутил сильные стороны и подводные камни партнерства с ИИ, но и задал нейросети те музыкальные стили, которые ранее не были мне особо близки – рэп и мелодическое прогрессивное техно – перемешивая их с русским цыганским романсом и хасидским нигуном. Так появился мой первый музыкально-поэтический альбом «Так говорил Талиесин», доступный на всех основных стриминговых площадках (ЯндексМузыка, Apple Music и др.).
Предлагаю для прослушивания четыре трэка с этого альбома: «Я – Талиесин», «Аллилуйя!»,
«Заклинание любви» и «Посмертное
странствие Талиесина».
«Я – Талиесин»: https://music.yandex.ru/album/38775252/track/144269720?utm_source=web&utm_medium=copy_link
«Аллилуйя!»: https://music.yandex.ru/album/38775252/track/144269724?utm_source=web&utm_medium=copy_link
«Заклинание любви»: https://music.yandex.ru/album/38775252/track/144269735?utm_source=web&utm_medium=copy_link
«Посмертное странствие Талиесина»: https://music.yandex.ru/album/38775252/track/144269737?utm_source=web&utm_medium=copy_link
«Заклинание любви» и «Посмертное
странствие Талиесина».
«Я – Талиесин»: https://music.yandex.ru/album/38775252/track/144269720?utm_source=web&utm_medium=copy_link
«Аллилуйя!»: https://music.yandex.ru/album/38775252/track/144269724?utm_source=web&utm_medium=copy_link
«Заклинание любви»: https://music.yandex.ru/album/38775252/track/144269735?utm_source=web&utm_medium=copy_link
«Посмертное странствие Талиесина»: https://music.yandex.ru/album/38775252/track/144269737?utm_source=web&utm_medium=copy_link
Я – Талиесин
Я был живым, я был мёртвым,
Я Талиесин.
Я знаю, почему у коровы рога,
Почему ночь нежна,
Почему молоко бело,
А цветок сладострастен.
Я был ланью и охотником на нее,
Я был стрелой, вонзившейся в тело лани,
Я был кровью ее, стекавшей на посмертное ложе из трав.
Я был луной, смотрящей на лес, в котором охота прошла.
Я был озерной гладью в лесу, внимавшей признаньям луны.
И тропою лесной, по которой средь ночи
Одинокий наездник до рассвета добраться в чертоги любимой спешил.
Я был синим лососем,
Зернами, что взошли на холме.
И когда нас собрали, смололи и, замесив тесто, положили в печь,
Я превратился в хлеб и накормил людей.
А потом я стал одним из них, который с хлебом себя сравнил.
Тем, кто был судим и судил,
Кто спасительной жертвой на распятье взошел,
Но при этом был также гвоздем, вонзившимся в тело Его.
Я саваном был, укрывающим плоть и кровь.
И на мне отпечатался облик Его.
Но я также был тем, кто невидим, и из Сущего вечно грядет.
Я стал тайной, законом и чудом,
Наполняющим сердце, пространства Земли и небес.
Я был живым, я был мёртвым.
Я был воскресшим.
Я Талиесин.
Аллилуйя!
Поэт поет.
Так дерево листвой шумит
И к солнцу тянется, себя перерастая.
Так ливень летний, просияв грозой,
В земное лоно благодатной влагой входит.
Так волны бьются о скалистый берег и зовут неутомимо
От тверди оттолкнуться и в далекий путь отплыть.
Так лунный свет блестит на зеркале озерном
И рыб, поднявшихся из глубины, ведет к истокам звездным.
Песнь Талиесина – в колосьях хлеба,
Дарующих себя во имя жизни,
В звучанье арфы
И Орфическом яйце,
В бездонном небе,
Танце рук, касающихся струн трансцендентальных,
Лучах рассвета, проникающих во тьму.
Есть песня та – венец и порожденье тайны,
В ней слово жизни дышит,
Наполняя духом мира грудь,
Хвалебный возглас издавая: «Аллилуйя!»
Авторская декламация:
https://disk.yandex.ru/d/5cYAKDF3VyYfjQ
Музыка: "Ethereal" в исполнении Шошанны Михель
Заклинание любви
Месяцем юным блещет над миром надежда,
Золотокрылой медовки пеньем затейливым льется.
Соком корреи пернатый поэт опьяненный
Звонко щебечет: «Пусть будет любовь быстрокрылой!»
В воды речные смотрятся звезды, заслышав
Пение барда, который, теченью внимая,
Сердце свое открывает источнику жизни,
Провозглашает: «Пусть будет любовь полноводной!»
К скальным уступам на склонах кембрийских прильнула
Роза с пятью лепестками – цветок-поэтесса
С темно-малиновым устьем, к солнцу взывает:
«Пламя любви пусть пылает источником жизни!»
Плотью и кровью, долинами, морем, горами,
Таинством жизни, наполнившим лоно земное,
Чувственной тканью творенья, прозренья, моленья
Мир восклицает: «Пусть будет любовь воплощенной!»
Авторская декламация:
https://disk.yandex.ru/d/AW_CwfZV7SmwwA
Музыка: Soul Whispers: LeShabbos в исполнении Шошанны Михель
Посмертное странствие Талиесина
К источнику жизни посмертно отплыл Талиесин –
Того, что сокрыт в средоточии Тайны и Бездны.
Потоку отдавшись, скользил в пустотелом пространстве,
Дыханию мира и воле земли подчиняясь.
И ночью, и днем пребывая в томленье и песне
Звезды путеводной, горящей над Бездной внимая,
Став прахом, услышал биение Сердца Большого. –
Того, что поэзисом мира и верою барда зовется.
Отринув привычные связи и смыслы дневные,
Во тьме прозревая всесильный источник незримый,
Любви и творенья, в которых почил Талиесин,
Он к свету вернулся, заветному зову внимая.
В залив Трех Утесов лучом первым солнца явился,
Приветствовал мир в ястребином свободном полете,
Торжественной песней раздался из уст поднебесья.
Крылами своими весь мир поутру обнимая.
И серых тюленей, блаженно лежащих на пляже,
И дрок, расцветающий мирно на скальном уступе,
И судно, стоящее в Бухте Земных Откровений,
С проснувшимся бардом, и пару влюбленных на пляже.
Я был живым, я был мёртвым,
Я Талиесин.
Я знаю, почему у коровы рога,
Почему ночь нежна,
Почему молоко бело,
А цветок сладострастен.
Я был ланью и охотником на нее,
Я был стрелой, вонзившейся в тело лани,
Я был кровью ее, стекавшей на посмертное ложе из трав.
Я был луной, смотрящей на лес, в котором охота прошла.
Я был озерной гладью в лесу, внимавшей признаньям луны.
И тропою лесной, по которой средь ночи
Одинокий наездник до рассвета добраться в чертоги любимой спешил.
Я был синим лососем,
Зернами, что взошли на холме.
И когда нас собрали, смололи и, замесив тесто, положили в печь,
Я превратился в хлеб и накормил людей.
А потом я стал одним из них, который с хлебом себя сравнил.
Тем, кто был судим и судил,
Кто спасительной жертвой на распятье взошел,
Но при этом был также гвоздем, вонзившимся в тело Его.
Я саваном был, укрывающим плоть и кровь.
И на мне отпечатался облик Его.
Но я также был тем, кто невидим, и из Сущего вечно грядет.
Я стал тайной, законом и чудом,
Наполняющим сердце, пространства Земли и небес.
Я был живым, я был мёртвым.
Я был воскресшим.
Я Талиесин.
Аллилуйя!
Поэт поет.
Так дерево листвой шумит
И к солнцу тянется, себя перерастая.
Так ливень летний, просияв грозой,
В земное лоно благодатной влагой входит.
Так волны бьются о скалистый берег и зовут неутомимо
От тверди оттолкнуться и в далекий путь отплыть.
Так лунный свет блестит на зеркале озерном
И рыб, поднявшихся из глубины, ведет к истокам звездным.
Песнь Талиесина – в колосьях хлеба,
Дарующих себя во имя жизни,
В звучанье арфы
И Орфическом яйце,
В бездонном небе,
Танце рук, касающихся струн трансцендентальных,
Лучах рассвета, проникающих во тьму.
Есть песня та – венец и порожденье тайны,
В ней слово жизни дышит,
Наполняя духом мира грудь,
Хвалебный возглас издавая: «Аллилуйя!»
Авторская декламация:
https://disk.yandex.ru/d/5cYAKDF3VyYfjQ
Музыка: "Ethereal" в исполнении Шошанны Михель
Заклинание любви
Месяцем юным блещет над миром надежда,
Золотокрылой медовки пеньем затейливым льется.
Соком корреи пернатый поэт опьяненный
Звонко щебечет: «Пусть будет любовь быстрокрылой!»
В воды речные смотрятся звезды, заслышав
Пение барда, который, теченью внимая,
Сердце свое открывает источнику жизни,
Провозглашает: «Пусть будет любовь полноводной!»
К скальным уступам на склонах кембрийских прильнула
Роза с пятью лепестками – цветок-поэтесса
С темно-малиновым устьем, к солнцу взывает:
«Пламя любви пусть пылает источником жизни!»
Плотью и кровью, долинами, морем, горами,
Таинством жизни, наполнившим лоно земное,
Чувственной тканью творенья, прозренья, моленья
Мир восклицает: «Пусть будет любовь воплощенной!»
Авторская декламация:
https://disk.yandex.ru/d/AW_CwfZV7SmwwA
Музыка: Soul Whispers: LeShabbos в исполнении Шошанны Михель
Посмертное странствие Талиесина
К источнику жизни посмертно отплыл Талиесин –
Того, что сокрыт в средоточии Тайны и Бездны.
Потоку отдавшись, скользил в пустотелом пространстве,
Дыханию мира и воле земли подчиняясь.
И ночью, и днем пребывая в томленье и песне
Звезды путеводной, горящей над Бездной внимая,
Став прахом, услышал биение Сердца Большого. –
Того, что поэзисом мира и верою барда зовется.
Отринув привычные связи и смыслы дневные,
Во тьме прозревая всесильный источник незримый,
Любви и творенья, в которых почил Талиесин,
Он к свету вернулся, заветному зову внимая.
В залив Трех Утесов лучом первым солнца явился,
Приветствовал мир в ястребином свободном полете,
Торжественной песней раздался из уст поднебесья.
Крылами своими весь мир поутру обнимая.
И серых тюленей, блаженно лежащих на пляже,
И дрок, расцветающий мирно на скальном уступе,
И судно, стоящее в Бухте Земных Откровений,
С проснувшимся бардом, и пару влюбленных на пляже.
5
- Комарова Еленахудожник, представитель академической школы живописи, арт-терапевт, член Национальной Арт-терапевтической ассоциации РФ (Москва)
“
Серия моих картин – это размышление о нашем таком хрупком и таком уязвимом мире. Текучем и непрерывно меняющемся, который оборачивается к нам неожиданными сторонами. При создании серии картин я использовала живопись в традиционных техниках, рисуя темперой на холсте и после этого прибегая к средствам цифрового искусства, используя прием реверсивной (обратной) перспективы как инструмент для расширения восприятия.
Чем хорош этот метод? Когда нарушаешь правила геометрии, это позволяет усилить выразительность картины. Посмотреть на природу и на нас самих в природе в необычном ракурсе. Этот способ рисования неосознанно используют дети. Их точка зрения подвижна, некоторые формы искажены. Именно благодаря подвижности точек зрения и информационных поворотов автор может точнее передать содержание картины и свое состояние, переживание, попробовать трансформироваться в рамках своей картины, применяя новые визуальные техники
Метод не новый, его широко использовали византийские мастера, да и сейчас можем увидеть эти приемы, например, в декорациях к фильмам С. Эйзенштейна, А. Сокурова, а также зарубежном кинематографе, в фильме ,,Властелин колец”, в советских мультфильмах.
Чем хорош этот метод? Когда нарушаешь правила геометрии, это позволяет усилить выразительность картины. Посмотреть на природу и на нас самих в природе в необычном ракурсе. Этот способ рисования неосознанно используют дети. Их точка зрения подвижна, некоторые формы искажены. Именно благодаря подвижности точек зрения и информационных поворотов автор может точнее передать содержание картины и свое состояние, переживание, попробовать трансформироваться в рамках своей картины, применяя новые визуальные техники
Метод не новый, его широко использовали византийские мастера, да и сейчас можем увидеть эти приемы, например, в декорациях к фильмам С. Эйзенштейна, А. Сокурова, а также зарубежном кинематографе, в фильме ,,Властелин колец”, в советских мультфильмах.
«Обратная перспектива», №1, темпера, цифровая обработка. 110х80.
«Обратная перспектива», №2, темпера, цифровая обработка. 60х60.
«Обратная перспектива», №3, темпера, цифровая обработка. 110х80.
6
- Левковская Ольга (Москва)врач-психотерапевт, клинический психолог, арт-терапевт, преподаватель кафедры детской и подростковой психиатрии и психотерапии ФГБУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» Министерства здравоохранения Российской Федерации, действительный член, руководитель секции клинической арт-терапии и Терапии творческим самовыражением Бурно М.Е. Национальной Арт-терапевтической ассоциацииМем — это единица значимой для культуры информации, которая распространяется от человека к человеку, часто в виде шутки или узнаваемого визуального образа. Мемы могут быть в форме изображений, видео, текста или даже звуков и обычно содержат элемент юмора или сатиры. Авторская методика создания психотерапевтических мемов
возникла в рамках интернет-проекта «психотерапевтической мемологии», инициированнойго мной в 2019-м году на личных страницах в социальных сетях.
“
В начале проекта в качестве визуальных образов для фотографий и мемов выступали различные, случайно найденные на улице или во время прогулок предметы природного и рукотворного происхождения, например, растения, потерянные детские игрушки. Кроме этого, я использовала фото некоторых музейных экспонатов, старые и руинированные объекты, а также фотографии своего домашнего питомца. Надо сказать, что найденные или природные объекты запечатлевались такими, какими они были представлены в среде, без внесения каких-либо изменений.
Начав действовать интуитивно, я не ставила перед собой определенной цели. Скорее, развитие методики психотерапевтических мемов как средства психологической самопомощи и поддержки происходило спонтанно, творчески, сообразно определенным жизненным этапам, а также отклику на них близких людей и коллег.
Некоторые создаваемые мемы наполнены иронией, самоиронией и демонстрируют мою потребность в защитной форме, с использованием юмора затронуть какую-либо тему, прожить определенную ситуацию.
Мне хотелось не утратить собственное лицо, взгляд на мир, свою профессиональную идентичность, и не подстраиваться, сколь возможно, под требования социальных сетей, стереотипов и визуальных штампов, сформированных и действующих активно в интернет-пространстве.
Постепенно эта форма фотографии и надписей на них отчетливо проявила себя в качестве инструмента самопомощи и самоподдержки с нахождением созвучных моим переживаниям образов в окружающем мире.
Представляю на выставку некоторые авторские «психотерапевтические мемы». Рассмотрите их, какое чувство, переживание вызывают они в вашей душе, сердце? Какие надписи просятся на ваш взгляд к этим фотографиям? Хочется ли вам попробовать так взаимодействовать с природными, найденными и другими объектами окружающей среды для переработки собственных переживаний и эмоциональных состояний?
Начав действовать интуитивно, я не ставила перед собой определенной цели. Скорее, развитие методики психотерапевтических мемов как средства психологической самопомощи и поддержки происходило спонтанно, творчески, сообразно определенным жизненным этапам, а также отклику на них близких людей и коллег.
Некоторые создаваемые мемы наполнены иронией, самоиронией и демонстрируют мою потребность в защитной форме, с использованием юмора затронуть какую-либо тему, прожить определенную ситуацию.
Мне хотелось не утратить собственное лицо, взгляд на мир, свою профессиональную идентичность, и не подстраиваться, сколь возможно, под требования социальных сетей, стереотипов и визуальных штампов, сформированных и действующих активно в интернет-пространстве.
Постепенно эта форма фотографии и надписей на них отчетливо проявила себя в качестве инструмента самопомощи и самоподдержки с нахождением созвучных моим переживаниям образов в окружающем мире.
Представляю на выставку некоторые авторские «психотерапевтические мемы». Рассмотрите их, какое чувство, переживание вызывают они в вашей душе, сердце? Какие надписи просятся на ваш взгляд к этим фотографиям? Хочется ли вам попробовать так взаимодействовать с природными, найденными и другими объектами окружающей среды для переработки собственных переживаний и эмоциональных состояний?
7
- Курт Мерве (Шотландия/Турция)уроженка турецкого Курдистана. докторант психологии Университета Данди, Шотландия. Член Редакционной Коллегии двуязычного сетевого научного (учрежденного А.И. Копытиным) журнала «Экопоэзис: экогуманитарные теория и практика». Имеет ученые степени в области социальных и гуманитарных наук. Имея богатый опыт работы с международными НКО и в гуманитарных общинных проектах, она объединяет критическую социальную теорию с творческой практикой для реализации целебного потенциала отношений человека и природы через искусство.ВОСПОМИНАНИЯ ЧЕРЕЗ ВОЙЛОК
“
Я рассматриваю войлок как телесный способ работы с памятью. Созданная в течение примерно двух лет с использованием методов мокрого и игольчатого валяния, представленная мной на этой выставке работа формировалась посредством постепенной трансформации. Я понимаю воспоминания не как фиксированное содержание, просто приходящее из прошлого, но как многослойный и изменчивый процесс, формирующийся в настоящем через аффекты, телесные ощущения и материальное взаимодействие. Полученное изображение, абстрактная форма дерева, возникающая сквозь волокнистые текстуры и земляные цвета, воспринимается не как запланированное представление, а как структура, близкая к самой памяти. Благодаря своим скрытым корням, времени, которое хранит дерево, многочисленным ветвям и израненной поверхности, оно напоминает о многослойной и взаимосвязанной природе личной и коллективной памяти. Основываясь на перспективах телесности и материального взаимодействия, я предлагаю активное участие в процессах воспоминания, мышления и чувствования. В этом смысле моя работа предлагает войлок как материальное поле, через которое сплетаются воедино тело, память и материал.
В моей художественной практике керамика, войлок, ткань, фотография, вышивка, мраморная бумага, поэзия и тело через йогу открывались мне в разные периоды моей жизни. Оглядываясь назад, я понимаю эти формы изобразительной работы не только как связанные с познанием художественных материалов, но и познанием тела, ищущего свой путь в мире отношений со средой. Как будто каждый период требовал разной поверхности, разного сопротивления, разного способа контакта. Иногда это был вес глины, иногда — ткань, иногда — повторение стежков, а иногда — внутренний ритм, открываемый дыханием в теле. По этой причине мои отношения с материалом, прежде чем стать эстетическим решением, были поиском формы, соответствующей жизненному опыту.
Войлочная работа, которой я поделилась в рамках этой выставки, также возникла, обрела форму и достигла своего окончательного вида в результате подобного поиска.
В процессе, который длился около двух лет, я начала с мокрого валяния, затем отошла от работы, подождала, оставила ее, а позже вернулась к ней, работая над поверхностью с помощью игольчатого валяния. Вначале эта пауза была одной из составляющих работы. Тот факт, что работа длилась более двух лет, позволил увидеть в материале специфическую темпоральность памяти. Процесс, который не заканчивался там, где начинался, который оставался приостановленным и к которому я возвращалась позже с другим состоянием ума и другим телом, был близок к нелинейной, многослойной, прерывистой и рекурсивной природе воспоминаний. В этом смысле воспоминание не было чем-то, что просто исходило из прошлого. Часто это был процесс понимания и осмысления прошлого из настоящего, где прошлое представало как нечто изменчивое, текучее и сформированное текущими эмоциями и аффективными состояниями. Прошлое не было фиксированным или стабильным. То, что вспоминается сегодня, отличается от того, что вспоминалось вчера или что будет вспоминаться завтра. Возможно, вспоминая прошлое, сегодняшний день может стать яснее, чем вчера, а завтра — яснее, чем сегодня.
Возникший образ показался мне своего рода абстрактным деревом вместе с волокнистым полем, сотканным из цветов, близких к почве, листьям, мху, сухости, тени и свету.
Эта работа также совпала с периодом, когда я проводила много времени на природе, часто фотографируя стволы и корни деревьев, и когда образ дерева часто появлялся в моей поэзии. Она также была тесно связана с темой моей докторской диссертации, в которой я размышляю о том, как культурная память и идентичность формируются через искусство. В этом смысле работа с войлоком стала способом обратиться к материалу, который звал меня изнутри коллективной и культурной памяти. Войлок здесь стал способом прикоснуться к памяти, приблизиться к ней и осмыслить ее через тело, и этот процесс развивался не посредством прямого намерения, а скорее звал меня из телесного, а не ментального источника.
Литература по арт-терапии подчеркивает, что в процессе создания искусства тело и разум не разделены, а вплетены друг в друга посредством сенсорного и моторного опыта. Модель «Тело-разум» Чамански Коэна и Вейса (2016) предполагает, что мышление и чувство находятся в рамках сенсомоторного опыта во время художественного творчества. Аналогично, Вайнфельд Йехудаян и др. (2024) утверждают, что тактильное взаимодействие с материалом может трансформировать соматосенсорное содержание, которое трудно выразить словами, в форму, поддающуюся эмоциональной обработке. В этом смысле, материал, ощущаемый как сжимаемый, разминаемый, смачиваемый, растираемый и усиливаемый путем прокалывания, становится полем, где обретает форму воплощенное знание.
Сам материал — это не просто носитель, позволяющий человеку выражать себя, но и активный участник процессов мышления и чувствования. Как отмечают Малафурис и Рёрихт (2024), материальную среду и сам материал можно понимать как составляющие компоненты психических процессов.
При мокром валянии волокна сближаются под воздействием воды, мыла, давления и трения, поверхность размягчается, растекается, смешивается, а границы становятся проницаемыми. Игольчатое валяние, с другой стороны, как будто раскрывается через повторение, прокалывание, концентрацию, фиксацию и процессы принятия решений. Один ближе к потоку, а другой — к стабилизации. Один собирает то, что рассеивается, а другой удерживает то, что возникло. По этой причине эти две техники стали для меня двумя разными движениями памяти. Поскольку память часто работает таким образом, некоторые вещи растекаются, исчезают и смешиваются друг с другом, в то время как другие внезапно завязываются в узлы, усиливаются и остаются настойчиво присутствующими, даже повторяясь до степени размышления. Таким образом, память в этой работе предстала в виде волокнистой структуры, которая то истончается, то сжимается, то завязывается узлами. По этой причине войлок сам предложил структуру, через которую можно было материально осмыслить работу памяти.
Образ дерева, который возник в результате, на этом этапе приобрел для меня важное значение. У меня не было намерения создать прямое изображение дерева. Для меня дерево предстало как форма, близкая к самой структуре памяти. С корнями, которые остаются невидимыми, но несут в себе опыт, стволом, который молча накапливает время, ветвями, простирающимися в разных направлениях, и поверхностями, отмеченными узлами и следами, дерево вызывало ассоциации со слоистой природой личной и коллективной памяти. В этом смысле дерево, возникшее из войлока, указывало на то, как прошлое хранится в теле и материале. Дерево вызывало во мне сложные состояния между укоренением и движением, непрерывностью и разрывом, удержанием и трансформацией. Возможно, по этой причине дерево стало пороговым образом, который делает видимым, как время, тело и память переплетаются.
В этом процессе тело также, казалось, взаимодействовало с материалом. Войлок не был нейтральной поверхностью, которая бы сразу приняла мой замысел. То, как волокна держались вместе, их плотность, дисперсия и сопротивление формировали работу так же сильно, как и я сама. Некоторые участки не раскрывались так, как я планировала, некоторые переходы становились сложными, некоторые цвета сливались, а другие сопротивлялись. При мокром валянии движение рук не только придает форму, но и меняет ритм тела. Вес воды, скользкость мыла и натяжение волокон требуют скорее настойчивости, чем скорости. При игольном валянии движение становится более утонченным, рука переходит в более внимательный, более точный и более чуткий ритм. Повторяющиеся небольшие движения запястья открывают другой язык концентрации. По этой причине процесс заключался не в нанесении уже существующего изображения, а в том, чтобы научиться думать с учетом сопротивления материала.
Еще одним важным для меня аспектом было природное качество материала. Шерсть обладает теплотой, хрупкостью и честностью, которые отличают ее от синтетических материалов. Мой отказ от синтетических красителей и искусственной яркости не был продиктован романтическим представлением о натуральности. Скорее, это было желание сохранить связь между экологическим следом материала и его чувственными качествами. Теплота шерсти, хрупкость волокна и спокойствие природных цветов формировали поверхность также в этическом смысле. Цвета земли, мха, сухой травы, ржавчины, тени и света возникали благодаря этой взаимосвязи.
На этом этапе природа перестала быть чем-то внешним, наблюдаемым или представленным. Работая с шерстью, водой, временем и натуральными красками, природа перестала быть просто темой и стала скорее полем взаимоотношений. Я перестала быть субъектом, наблюдающим за природой, и стала телом, преобразованным в волокнах, воде, цвете и времени. По этой причине получившаяся поверхность может рассматриваться как след порога, где различие между человеком и природой становится менее жестким.
Взаимосвязь между текстилем и памятью также стала для меня более очевидной. Хант (2014) рассматривает ткань как архив и носитель памяти. Зоннляйтнер (2024) предполагает, что определенные объекты становятся биографическими объектами в конкретных исторических и эмоциональных контекстах и обретают способность действовать и взаимодействовать в жизни. В моей практике войлок открыл подобное пространство, где личная и коллективная память могли бы объединиться в волокнах. В то же время эта работа не вернула мне память в полном объеме, но я и не ожидала этого и считаю это невозможным. Вместо этого, она предложила способ подхода к памяти и прошлому через телесные и художественные открытия, способ, который не фиксирует, а удерживает, не разрешает, а несет.
По этой причине эта работа для меня является записью того, как тело позволяет себе проникнуть в материал, а материал, в свою очередь, перестраивает тело. Процесс, паузы, возвращения и создания заново в течение двух лет также является одним из концептуальных стержней работы. Далее следует краткий поэтический след этого процесса, где шерсть, память и телесные ощущения продолжают разворачиваться в поэтическом высказывании.
В моей художественной практике керамика, войлок, ткань, фотография, вышивка, мраморная бумага, поэзия и тело через йогу открывались мне в разные периоды моей жизни. Оглядываясь назад, я понимаю эти формы изобразительной работы не только как связанные с познанием художественных материалов, но и познанием тела, ищущего свой путь в мире отношений со средой. Как будто каждый период требовал разной поверхности, разного сопротивления, разного способа контакта. Иногда это был вес глины, иногда — ткань, иногда — повторение стежков, а иногда — внутренний ритм, открываемый дыханием в теле. По этой причине мои отношения с материалом, прежде чем стать эстетическим решением, были поиском формы, соответствующей жизненному опыту.
Войлочная работа, которой я поделилась в рамках этой выставки, также возникла, обрела форму и достигла своего окончательного вида в результате подобного поиска.
В процессе, который длился около двух лет, я начала с мокрого валяния, затем отошла от работы, подождала, оставила ее, а позже вернулась к ней, работая над поверхностью с помощью игольчатого валяния. Вначале эта пауза была одной из составляющих работы. Тот факт, что работа длилась более двух лет, позволил увидеть в материале специфическую темпоральность памяти. Процесс, который не заканчивался там, где начинался, который оставался приостановленным и к которому я возвращалась позже с другим состоянием ума и другим телом, был близок к нелинейной, многослойной, прерывистой и рекурсивной природе воспоминаний. В этом смысле воспоминание не было чем-то, что просто исходило из прошлого. Часто это был процесс понимания и осмысления прошлого из настоящего, где прошлое представало как нечто изменчивое, текучее и сформированное текущими эмоциями и аффективными состояниями. Прошлое не было фиксированным или стабильным. То, что вспоминается сегодня, отличается от того, что вспоминалось вчера или что будет вспоминаться завтра. Возможно, вспоминая прошлое, сегодняшний день может стать яснее, чем вчера, а завтра — яснее, чем сегодня.
Возникший образ показался мне своего рода абстрактным деревом вместе с волокнистым полем, сотканным из цветов, близких к почве, листьям, мху, сухости, тени и свету.
Эта работа также совпала с периодом, когда я проводила много времени на природе, часто фотографируя стволы и корни деревьев, и когда образ дерева часто появлялся в моей поэзии. Она также была тесно связана с темой моей докторской диссертации, в которой я размышляю о том, как культурная память и идентичность формируются через искусство. В этом смысле работа с войлоком стала способом обратиться к материалу, который звал меня изнутри коллективной и культурной памяти. Войлок здесь стал способом прикоснуться к памяти, приблизиться к ней и осмыслить ее через тело, и этот процесс развивался не посредством прямого намерения, а скорее звал меня из телесного, а не ментального источника.
Литература по арт-терапии подчеркивает, что в процессе создания искусства тело и разум не разделены, а вплетены друг в друга посредством сенсорного и моторного опыта. Модель «Тело-разум» Чамански Коэна и Вейса (2016) предполагает, что мышление и чувство находятся в рамках сенсомоторного опыта во время художественного творчества. Аналогично, Вайнфельд Йехудаян и др. (2024) утверждают, что тактильное взаимодействие с материалом может трансформировать соматосенсорное содержание, которое трудно выразить словами, в форму, поддающуюся эмоциональной обработке. В этом смысле, материал, ощущаемый как сжимаемый, разминаемый, смачиваемый, растираемый и усиливаемый путем прокалывания, становится полем, где обретает форму воплощенное знание.
Сам материал — это не просто носитель, позволяющий человеку выражать себя, но и активный участник процессов мышления и чувствования. Как отмечают Малафурис и Рёрихт (2024), материальную среду и сам материал можно понимать как составляющие компоненты психических процессов.
При мокром валянии волокна сближаются под воздействием воды, мыла, давления и трения, поверхность размягчается, растекается, смешивается, а границы становятся проницаемыми. Игольчатое валяние, с другой стороны, как будто раскрывается через повторение, прокалывание, концентрацию, фиксацию и процессы принятия решений. Один ближе к потоку, а другой — к стабилизации. Один собирает то, что рассеивается, а другой удерживает то, что возникло. По этой причине эти две техники стали для меня двумя разными движениями памяти. Поскольку память часто работает таким образом, некоторые вещи растекаются, исчезают и смешиваются друг с другом, в то время как другие внезапно завязываются в узлы, усиливаются и остаются настойчиво присутствующими, даже повторяясь до степени размышления. Таким образом, память в этой работе предстала в виде волокнистой структуры, которая то истончается, то сжимается, то завязывается узлами. По этой причине войлок сам предложил структуру, через которую можно было материально осмыслить работу памяти.
Образ дерева, который возник в результате, на этом этапе приобрел для меня важное значение. У меня не было намерения создать прямое изображение дерева. Для меня дерево предстало как форма, близкая к самой структуре памяти. С корнями, которые остаются невидимыми, но несут в себе опыт, стволом, который молча накапливает время, ветвями, простирающимися в разных направлениях, и поверхностями, отмеченными узлами и следами, дерево вызывало ассоциации со слоистой природой личной и коллективной памяти. В этом смысле дерево, возникшее из войлока, указывало на то, как прошлое хранится в теле и материале. Дерево вызывало во мне сложные состояния между укоренением и движением, непрерывностью и разрывом, удержанием и трансформацией. Возможно, по этой причине дерево стало пороговым образом, который делает видимым, как время, тело и память переплетаются.
В этом процессе тело также, казалось, взаимодействовало с материалом. Войлок не был нейтральной поверхностью, которая бы сразу приняла мой замысел. То, как волокна держались вместе, их плотность, дисперсия и сопротивление формировали работу так же сильно, как и я сама. Некоторые участки не раскрывались так, как я планировала, некоторые переходы становились сложными, некоторые цвета сливались, а другие сопротивлялись. При мокром валянии движение рук не только придает форму, но и меняет ритм тела. Вес воды, скользкость мыла и натяжение волокон требуют скорее настойчивости, чем скорости. При игольном валянии движение становится более утонченным, рука переходит в более внимательный, более точный и более чуткий ритм. Повторяющиеся небольшие движения запястья открывают другой язык концентрации. По этой причине процесс заключался не в нанесении уже существующего изображения, а в том, чтобы научиться думать с учетом сопротивления материала.
Еще одним важным для меня аспектом было природное качество материала. Шерсть обладает теплотой, хрупкостью и честностью, которые отличают ее от синтетических материалов. Мой отказ от синтетических красителей и искусственной яркости не был продиктован романтическим представлением о натуральности. Скорее, это было желание сохранить связь между экологическим следом материала и его чувственными качествами. Теплота шерсти, хрупкость волокна и спокойствие природных цветов формировали поверхность также в этическом смысле. Цвета земли, мха, сухой травы, ржавчины, тени и света возникали благодаря этой взаимосвязи.
На этом этапе природа перестала быть чем-то внешним, наблюдаемым или представленным. Работая с шерстью, водой, временем и натуральными красками, природа перестала быть просто темой и стала скорее полем взаимоотношений. Я перестала быть субъектом, наблюдающим за природой, и стала телом, преобразованным в волокнах, воде, цвете и времени. По этой причине получившаяся поверхность может рассматриваться как след порога, где различие между человеком и природой становится менее жестким.
Взаимосвязь между текстилем и памятью также стала для меня более очевидной. Хант (2014) рассматривает ткань как архив и носитель памяти. Зоннляйтнер (2024) предполагает, что определенные объекты становятся биографическими объектами в конкретных исторических и эмоциональных контекстах и обретают способность действовать и взаимодействовать в жизни. В моей практике войлок открыл подобное пространство, где личная и коллективная память могли бы объединиться в волокнах. В то же время эта работа не вернула мне память в полном объеме, но я и не ожидала этого и считаю это невозможным. Вместо этого, она предложила способ подхода к памяти и прошлому через телесные и художественные открытия, способ, который не фиксирует, а удерживает, не разрешает, а несет.
По этой причине эта работа для меня является записью того, как тело позволяет себе проникнуть в материал, а материал, в свою очередь, перестраивает тело. Процесс, паузы, возвращения и создания заново в течение двух лет также является одним из концептуальных стержней работы. Далее следует краткий поэтический след этого процесса, где шерсть, память и телесные ощущения продолжают разворачиваться в поэтическом высказывании.
Утренняя прохлада.
Из мокрой шерсти,
запах земли,
крыло ветра,
а затем
дерево,
безымянное,
растущее в моих руках.
По мере того, как вода движется по острову памяти,
тонкий звук ручьев в моих пальцах.
Мох, тень,
дождь, начавшийся вчера,
мир смягчается,
и вспоминает,
мое завтра для меня.
«Древо воспоминаний». Войлок.
Литература
Czamanski-Cohen J., & Weihs K. L. The bodymind model: A platform for studying the mechanisms of change induced by art therapy// The Arts in Psychotherapy. –2016. – Vol. 51. – pp. 63–71.
Hunt C. Worn clothes and textiles as archives of memory // Critical Studies in Fashion & Beauty. 2014. – Vol. 5, №2. – рр. 207–232.
Malafouris L., & Röhricht F. Re-thinging embodied and enactive psychiatry: A material engagement approach // Culture, Medicine, and Psychiatry. – 2014. – Vo. 48, №4. – рр. 816–839.
Sonnleitner J. Memory and materiality: The becoming of biographic objects after war and forced displacement // Journal of Material Culture. – 2024. – Vol. 29, №3. – рр. 361–376.
Weinfeld-Yehoudayan A., Czamanski-Cohen J., Cohen M., & Weihs K. L. A theoretical model of emotional processing in visual artmaking and art therapy // The Arts in Psychotherapy. – 2024, 90, Article 102196.
Из мокрой шерсти,
запах земли,
крыло ветра,
а затем
дерево,
безымянное,
растущее в моих руках.
По мере того, как вода движется по острову памяти,
тонкий звук ручьев в моих пальцах.
Мох, тень,
дождь, начавшийся вчера,
мир смягчается,
и вспоминает,
мое завтра для меня.
«Древо воспоминаний». Войлок.
Литература
Czamanski-Cohen J., & Weihs K. L. The bodymind model: A platform for studying the mechanisms of change induced by art therapy// The Arts in Psychotherapy. –2016. – Vol. 51. – pp. 63–71.
Hunt C. Worn clothes and textiles as archives of memory // Critical Studies in Fashion & Beauty. 2014. – Vol. 5, №2. – рр. 207–232.
Malafouris L., & Röhricht F. Re-thinging embodied and enactive psychiatry: A material engagement approach // Culture, Medicine, and Psychiatry. – 2014. – Vo. 48, №4. – рр. 816–839.
Sonnleitner J. Memory and materiality: The becoming of biographic objects after war and forced displacement // Journal of Material Culture. – 2024. – Vol. 29, №3. – рр. 361–376.
Weinfeld-Yehoudayan A., Czamanski-Cohen J., Cohen M., & Weihs K. L. A theoretical model of emotional processing in visual artmaking and art therapy // The Arts in Psychotherapy. – 2024, 90, Article 102196.
8
- Овчарова Наталья (Когалым, ХМАО-Югра)психолог, действительный член Национальной Российской арт-терапевтической ассоциации РФ. Арт-терапевт социального проекта ПАО "Лукойл" – "Не нужен клад, когда в семье лад", руководитель студии психологии.КРАСНЫЙ
Мои картины этого цикла и стихи посвящены ресурсам красного цвета.
“
Красный – цвет силы и злости,
Красный – как жизнь в клетках крови!
Красная ягода,
Красное яблоко,
Красный кувшин,
И красный закат.
Красное пламя,
И красная рана,
Красный, как кровь,
Красный цвет!
Красный – как жизнь в клетках крови!
Красная ягода,
Красное яблоко,
Красный кувшин,
И красный закат.
Красное пламя,
И красная рана,
Красный, как кровь,
Красный цвет!
"Комната", 2025г., холст на подрамнике, акрил, работа выполнена пальцами.
"Смородина", 2026г., холст на картоне, текстурная паста, акрил.
"Тюльпаны", 2025г, холст на подрамнике, акрил, работа выполнена пальцами.
"Красная бутыль", холст на картоне, текстурная паста, акрил, масляная пастель.
"Яблоко", холст на картоне, текстурная паста, акрил, масляная пастель.
9
- Миценко Юлия (Люберцы Московская область)психолог, арт-терапевт, член Национальной Арт-терапевтической ассоциации РФ.
“
В основе картины лежит двухслойная структура. Первоначально картина содержала золотой фон и летнее дерево — образ живой природы, душевной гармонии. Однако этот слой был намеренно скрыт под тёмным фоном, усеянным мерцающими точками цветов CMYK и RGB — символов цифровой эпохи и печатных технологий. Такой приём передаёт идею подавления естественного начала техносферой. Бежевые точки среди технологичных цветов становятся едва уловимыми отголосками тёплой подложки, напоминая, что душа и природа хотя и скрыты, но не уничтожены — они продолжают теплиться под внешним слоем виртуального космоса.
«Технологический космос и душа человека» (холст, акрил, 30×40)
10
-
Панфилова Вероникаклинический психолог, член Национальной Арт-терапевтической Ассоциации РФ, профессиональный член Ассоциации танцевально-двигательной терапии, специалист по психосоматике, автор программы «Операция без страха»
БОТАНИЧЕСКИЙ БАРЕЛЬЕФ КАК ВИД ИСКУССТВА
“
Вот уже пару лет я стала настоящей поклонницей такого вида творчества как ботанический барельеф. Как вид современного искусства он появился совсем недавно, в начале 2000-х годов. Несмотря на новизну, в его основе лежит древний метод художественного литья, который использовался скульпторами столетиями. На сырой глине создается отпечаток растения, который затем заливается гипсом, в результате чего получается объемное изображение.
Во времена глобальных вызовов этот вид искусства может играть особую роль, неся в себе эстетическую и психологическую составляющие. Самое главное, на мой взгляд, это связь с природой, то, чего так не хватает современному человеку. Это прекрасная возможность задержать, запечатлеть свои переживания, ощущения и чувства через растения, глину, гипс и собственные руки, оставить буквальный след на долгие годы.
Этот вид искусства я постаралась запечатлеть на видео:
https://disk.yandex.ru/i/gLYqF54iLwOcxw
Во времена глобальных вызовов этот вид искусства может играть особую роль, неся в себе эстетическую и психологическую составляющие. Самое главное, на мой взгляд, это связь с природой, то, чего так не хватает современному человеку. Это прекрасная возможность задержать, запечатлеть свои переживания, ощущения и чувства через растения, глину, гипс и собственные руки, оставить буквальный след на долгие годы.
Этот вид искусства я постаралась запечатлеть на видео:
https://disk.yandex.ru/i/gLYqF54iLwOcxw
11
-
Пригожина Виктория (Нью-Йорк)фотограф, документалист, выпускница программы дополнительного образования по арт-терапии в Академии искусств Игоря Бурганова (Москва), член Национальной Арт-терапевтической ассоциации РФ.
LUBA-500ВАТТ
“
Моя работа поднимает тему выгорания, связанного с разными нашими социальными функциями – матери, профессионала, жены и т. д. Под этими ролями всегда лежит определенный функционал, который ожидают от нас окружающие, не всегда получается соответствовать этим ожиданиям на 100%. Когда мы выстаиваем свою жизнь в соответствии с ожиданиями окружающих, помноженными на наши собственные оценки своих функций. «Люба может перегореть». Этой работой я предлагаю порассуждать, что останется от человека, если отмести все социальные роли: кто он, что он или она могут или хотят? Как обрести себя, открыть и реализовать свои истинные желания?
«Luba-500Ватт». Предметная скульптура, фотография
12
-
Тургель Вероника (Санкт-Петербург)психолог, канд.психол. наук, доцент, доцент ЛГУ им. А.С. Пушкина.
LUBA-500ВАТТ
“
Тема «высоких» технологий волнует умы уже несколько десятилетий. При этом человек остается человеком, и проблема развития технических устройств и искусственного интеллекта преломляется через динамику и наполненность человеческой души. Окружающий технический мир облегчает и благоустраивает нашу жизнь, но и может являться источником стресса и даже душевной боли.
Тема петербургского трамвая всегда была милым фоном нашей семейной жизни, поскольку мне довелось быть женой "трамвайщика". Мой муж всю жизнь работает в Горэлектротрансе, его семья – фактически династия последних трамвайных романтиков. Сейчас муж – замечательный мастер производственного обучения будущих водителей. В период ухаживания, когда нам было около двадцати, он трогательно катал меня на трамвае по городу – в кабине, разумеется. Пара моих картин, "трамвайных пейзажей", и сейчас висит у него на учебном вагоне.
Однако за последние пару лет много было связано для меня с "трамвайным" миром неприятного, грустного и даже совершенно омерзительного. Люди, казавшиеся вполне нормальными, раскрылись с неожиданной отвратительной стороны. Так сложилось… Да еще искусственный интеллект добавил петербургскому трамваю свою порцию трагизма. У экспериментальной модели «Довлатов» во время испытательного маршрута из-за ошибки искусственного интеллекта отказала система торможения, вследствие чего несколько пешеходов были сбиты, одна женщина погибла, а водитель получил судимость. В народе модель «Довлатов» окрестили «трамвай-убийца». Так что родившиеся у меня образы драматичны и мистичны истинно по-петербургски. Пофантазировала, какие сны может видеть ныне печально известная в Петербурге ретро-модель «Довлатов». Так и назвала: "Сны "Довлатова" —"Конечная остановка" и "Посмертие вагоновожатой". Третья работа «По ту сторону маршрута» — это образное осмысление жизни и смерти, добра и зла, света и тьмы, которые всегда перемешаны в любом проявлении нашего бытия. А вообще-то, похоже, что у трамваев всё как у людей: день и ночь, работа и отдых, рай и ад, любовь и ненависть...
Тема петербургского трамвая всегда была милым фоном нашей семейной жизни, поскольку мне довелось быть женой "трамвайщика". Мой муж всю жизнь работает в Горэлектротрансе, его семья – фактически династия последних трамвайных романтиков. Сейчас муж – замечательный мастер производственного обучения будущих водителей. В период ухаживания, когда нам было около двадцати, он трогательно катал меня на трамвае по городу – в кабине, разумеется. Пара моих картин, "трамвайных пейзажей", и сейчас висит у него на учебном вагоне.
Однако за последние пару лет много было связано для меня с "трамвайным" миром неприятного, грустного и даже совершенно омерзительного. Люди, казавшиеся вполне нормальными, раскрылись с неожиданной отвратительной стороны. Так сложилось… Да еще искусственный интеллект добавил петербургскому трамваю свою порцию трагизма. У экспериментальной модели «Довлатов» во время испытательного маршрута из-за ошибки искусственного интеллекта отказала система торможения, вследствие чего несколько пешеходов были сбиты, одна женщина погибла, а водитель получил судимость. В народе модель «Довлатов» окрестили «трамвай-убийца». Так что родившиеся у меня образы драматичны и мистичны истинно по-петербургски. Пофантазировала, какие сны может видеть ныне печально известная в Петербурге ретро-модель «Довлатов». Так и назвала: "Сны "Довлатова" —"Конечная остановка" и "Посмертие вагоновожатой". Третья работа «По ту сторону маршрута» — это образное осмысление жизни и смерти, добра и зла, света и тьмы, которые всегда перемешаны в любом проявлении нашего бытия. А вообще-то, похоже, что у трамваев всё как у людей: день и ночь, работа и отдых, рай и ад, любовь и ненависть...
Сны "Довлатова". Конечная остановка. Холст, масло, 27х41 см. 2025
Сны "Довлатова". Посмертие вагоновожатой. Холст, масло, 27х41 см. 2025
По ту сторону маршрута. Холст, масло. 30х40 см
13
-
Францева Марианна (Санкт-Петербург)художник, психолог, член Ассоциации «Лига арт-терапевтов», преподаватель изобразительных дисциплин и мировой художественной культуры, волонтер и участница проектов Фонда «В поисках гармонии», сотрудничает с Государственным Русским музеем, совместно с которым создаёт и реализует музейные выставочные и образовательные проекты, аспирант РХГА им. Достоевского.
“
Основная концепция, лежащая в основе этой работы – особая роль женщины в развитии человечества, хотя её вклад часто противоречив и неоднозначен. В условиях современной жизни именно женщина может стать силой, поддерживающей и созидающей человека. Наш век обозначен как потенциально опасный, подверженный «вирусу техногенности». «Современная мадонна» — это зеркало эпохи, она напоминает, что даже в распадающемся мире мы можем быть целостными, если позволим себе переосмысливать себя.
Скульптура-трансформер объединяет в себе черты древних богинь плодородия (например, Венеры или Деметры) и эстетику современного искусства, ставит вопрос о том как современность переосмысливает священное, когда традиционные нарративы уступают место гибридным, личным формам духовности.
Фигура установлена на простую деревянную подставку, укрепленную веревками. Этот элемент создает ощущение «работы в процессе», будто скульптура еще не завершена, а ее смысл продолжает формироваться. Веревки символизируют опоры, которые одновременно поддерживают и ограничивают: современные люди строят свою духовность на временных конструкциях, где религия, мифология и личный опыт переплетаются в хрупком балансе.
Скульптура-трансформер объединяет в себе черты древних богинь плодородия (например, Венеры или Деметры) и эстетику современного искусства, ставит вопрос о том как современность переосмысливает священное, когда традиционные нарративы уступают место гибридным, личным формам духовности.
Фигура установлена на простую деревянную подставку, укрепленную веревками. Этот элемент создает ощущение «работы в процессе», будто скульптура еще не завершена, а ее смысл продолжает формироваться. Веревки символизируют опоры, которые одновременно поддерживают и ограничивают: современные люди строят свою духовность на временных конструкциях, где религия, мифология и личный опыт переплетаются в хрупком балансе.
14
-
Чайкина Светлана (Санкт-Петербург)художник, педагог-психолог, учитель изобразительного искусства, работает в детском саду Невского района педагогом-психологом.
В ПОИСКЕ ИСТОЧНИКА ЛЮБВИ ИКРАСОТЫ
“
Большую часть жизни я прожила в историческом центре Ленинграда-Петербурга (рядом с Летним Садом). Атмосфера классической красоты вокруг способствовала развитию моего эстетического вкуса и тяги к творчеству. Закончила факультет изобразительного искусства Российского Государственного Педагогического Университета им. А.И. Герцена.
Люблю рисовать с детства. Принимаю участие в пленэрах и художественных выставках, как совместно с другими художниками, так и в персональных. Развиваюсь в области арт-терапии для привнесения гармонии, как в свою жизнь, так и жизнь окружающих меня людей. В частности, использую методы арт-терапии в работе с дошкольниками, их родителями и педагогами.
На выставку хочу представить две своих работы, созданные в последнее время, посвященные поиску источников красоты и любви в мире симулякров.
Люблю рисовать с детства. Принимаю участие в пленэрах и художественных выставках, как совместно с другими художниками, так и в персональных. Развиваюсь в области арт-терапии для привнесения гармонии, как в свою жизнь, так и жизнь окружающих меня людей. В частности, использую методы арт-терапии в работе с дошкольниками, их родителями и педагогами.
На выставку хочу представить две своих работы, созданные в последнее время, посвященные поиску источников красоты и любви в мире симулякров.
«Улыбка Гагарина. Акварель. 30х40.
«Встреча». Акварель. 39х49
15
- Чеховская Ольга (Уфа)психолог реабилитационного центра "Вместе поможем детям".
В ПОИСКЕ ИСТОЧНИКА ЛЮБВИ ИКРАСОТЫ
“
Ранее я воспринимала простой карандаш, как нечто не особо интересное, как некий предмет, который мне необходим для моих ежедневных записей, как подручный ежедневный материал. Когда я обучалась двадцать лет назад в вечерней художественной школе для взрослых, карандашные академические рисунки были для меня как необходимое, общепринятое в учебном процессе художественной школы. И совсем не трогало мое сердце, мой ум и мои чувства. Работы, выполненные карандашом, казались мне чем-то бесчувственным, не имеющим жизненной силы. Но я очень ошибалась.
В этом году я обучалась на курсе художника Михаила Боярского «Черно-белая магия» в школе «HomeArt» и впервые почувствовала притягательность, возможности этого материала – карандаша! А также – угля, сангины, «сухой кисти». Это – огромные возможности, это сила, эмоция, крик или тишина, преданная такими податливыми и иногда непредсказуемыми материалами. Хочу поделиться своими работами. Нежные линии простого карандаша могут передать снег на горном пейзаже.
В этом году я обучалась на курсе художника Михаила Боярского «Черно-белая магия» в школе «HomeArt» и впервые почувствовала притягательность, возможности этого материала – карандаша! А также – угля, сангины, «сухой кисти». Это – огромные возможности, это сила, эмоция, крик или тишина, преданная такими податливыми и иногда непредсказуемыми материалами. Хочу поделиться своими работами. Нежные линии простого карандаша могут передать снег на горном пейзаже.
Горный пейзаж с часовней. Рисунок, карандаш, бумага А4 формата, 2026год.
Филин. Рисунок, уголь, бумага, формат А4. 2026 год.
Углем – жесткий, дикий взгляд ночной птицы.
Углем – жесткий, дикий взгляд ночной птицы.
Морщины старика.
Старик. Уголь. Бумага формата А4.
Старик. Уголь. Бумага формата А4.
Грацию скакуна.
Лошадь. Рисунок. Масло. Сухая кисть. Бумага, формат А 4.
Сами материалы «дышат», в руке ощущается их ритм, живое движение. Не думаю, что цифровые аналоги графических материалов обладают такими эффектами. Два месяца обучения на курсе «Черно-белая магия» стали для меня этапом «взросления», как художника, обретения внутреннего спокойствия и тишины.
Лошадь. Рисунок. Масло. Сухая кисть. Бумага, формат А 4.
Сами материалы «дышат», в руке ощущается их ритм, живое движение. Не думаю, что цифровые аналоги графических материалов обладают такими эффектами. Два месяца обучения на курсе «Черно-белая магия» стали для меня этапом «взросления», как художника, обретения внутреннего спокойствия и тишины.